Меню Рубрики

Субсиндромы стресса по китаеву смык

В структуре эмоционально-двигательного реагирования на кратковременный стрессор нами были обнаружены две основные фазы, составляющие своего рода комплекс эмоционально-двигательной активности [123, 126].

Первая фаза этого комплекса — реализация фило- или онтогенетически сформированной программы адаптационных, защитных реакций, действий [469] в ответ на экстремальное воздействие. Это фаза «программного реагирования». Эмоции первой фазы — испуг, гнев, решимость и т. п. (рис. 6).

1 — первичное, П2 — вторичное пассивное эмоционально-поведенческое реагирование; П — длительный стресс. Стрелкой обозначен одиночный экстремальный стимул»>
Рис. 6. Микроструктура эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса: I — кратковременный стресс: 1 — установочная фаза; 2 — фаза программного реагирования (действия); 3 — фаза ситуационного реагирования (действия); 4 — балансировочная фаза. А — активное эмоционально-поведенческое реагирование; П1 — первичное, П2 — вторичное пассивное эмоционально-поведенческое реагирование; П — длительный стресс. Стрелкой обозначен одиночный экстремальный стимул

Одной из ведущих закономерностей функционирования биологических систем является избыточная мобилизация энергетических и «организационных» ресурсов для осуществления действия, прогнозируемого при той или иной неопределенности ситуации. Надо полагать, в какой-то мере для расходования этих избыточно мобилизованных и неизрасходованных физиологических и психологических потенциалов, для воссоздания в организме гомеостаза сразу вслед за первой возникает вторая фаза указанного комплекса.

Характер защитных действий и сопровождающих их эмоций во второй фазе зависит от субъективно воспринимаемой эффективности действий, осуществленных субъектом на протяжении первой фазы, от того, каким субъекту представляется изменение стрессогенной ситуации. Вторая фаза — это фаза «ситуационного реагирования». Эмоции второй фазы — чувство удовлетворения и радости, торжества, ликования, эйфория (позитивные, экстатические) или смущение, досада, гнев и т. п. (негативные). Восстановлению физиологического и психологического гомеостаза после «потрясений», происшедших во время первой фазы «комплекса», способствуют и позитивные, и негативные эмоциональные реакции второй его фазы, тем более если они сопровождаются соответствующим этим эмоциям усилением двигательной активности.

Экстатические переживания и раскрепощенность соответствующих этим переживаниям действий, т. е. своего рода «торжество победы» над стрессором, можно полагать, более благоприятны для преодоления стрессовых изменений гомеостаза. Примером комплекса активного реагирования при остром стрессе является поведение людей при невесомости в полете по параболе. У испытуемых, активно реагировавших в этих условиях (первая группа), на протяжении первых 3-5 секунд невесомости имелись чувство падения, испуга и бурные, в значительной мере непроизвольные движения в виде поиска опоры. С 4-6 секунд невесомости эти явления сменялись чувством радости, ликования и бурными движениями, характерными для таких переживаний. О лицах, пассивно реагировавших в невесомости (вторая группа), мы расскажем ниже.

При чрезмерности экстатических переживаний второй фазы их могут сменять негативные эмоциональные переживания (чувство печали, душевной опустошенности и т. п.). Это своего рода балансировочная фаза комплекса активного эмоционального реагирования. Возникновение отрицательных эмоций, часто со снижением активности поведения, после экстатической фазы или же сразу после фазы активного преодоления трудностей недостаточно изучено.

Вот что пишет об этом В. А. Файвишевский: «Распространенное объяснение описанных состояний «истощением» нервной системы в результате ее «перегрузки» мало что объясняет. Мы полагаем, что такое состояние возникает вследствие усиления импульсации нейронов систем отрицательной мотивации, оказавшихся при изменившихся (к лучшему!) условиях в состоянии относительного сенсорного голодания, создавшегося в результате их сенсибилизации в период предшествующей трудной ситуации» [266, с. 440], т. е. возникает дефицит неприятных переживаний, в результате которого «система отрицательной мотивации, лишенная адекватной стимуляции, т. е. в отсутствие безусловно отрицательных внешних воздействий, способна спонтанно продуцировать эмоционально-негативные переживания, причина которых для субъекта остается неосознанной» (Там же, с. 440-441).

Смена первой фазы комплекса эмоционально-двигательной активности второй его фазой имеет место при реализации разных по сложности и по продолжительности действий. Она возникает при окончании разных по характеру и масштабу стрессогенных ситуаций, когда предотвращена опасность, при завершении напряженного труда, при окончании обработки каждой отдельной детали и при окончании создания целостного произведения, при окончании рабочего дня и рабочего сезона и т. п. Наличие указанных двух фаз может ускользать от внимания наблюдателя при осуществлении субъектом как мелких операций, составляющих более крупный, например производственный, процесс, так и при завершении длительной, но раздробленной на мелкие этапы деятельности.

Эмоции первой фазы комплекса активного эмоционально-двигательного реагирования (страх, тревога) могут редуцироваться при многократных успешных завершениях этого комплекса. В таком случае акт реагирования (поведения, действия) в ответ на стрессор с самого начала протекает на фоне экстатических переживаний, характерных для второй фазы указанного комплекса. У людей определенного типа уже начало их действия по решению практической задачи знаменует непременный успех его окончания: начало деятельности переживается ими как радость, которую не омрачает возможность неудачного исхода. Это свойственно детям, у которых еще нет имеющегося у взрослых критического отношения к прогнозу собственных действий. Это бывает у людей, наделенных способностями и энергией, обеспечивающими успешность большинства их начинаний, а также у людей, наделенных фанатичной уверенностью в конечном успехе их дела, успехе, несмотря на многочисленные неудачи.

источник

Вторая фаза реакции стресса — вегетативная. Если пове­денческое реагирование не принесло успеха в восстановле­нии гомеостаза, начинается мобилизация «глубоких» адап­тационных механизмов. Сигнал о незавершенности реакции является дополнительным стрессором для организма. На смену более специализированной поведенческой адаптаци­онной активности приходит усиление вегетативной неспеци­фической активности. «Доминирование эмоционального суб­синдрома стресса сменяется доминированием вегетативного субсиндрома»- утверждает Л.А.Китаев-Смык. В отличие от первой фазы стрессовой реакции, в которой человек стремит­ся удалить воздействие конкретного психотравматического фактора, вегетативная защита неспецифична и поэтому «мно­гоканальная». Л.А.Китаев-Смык приводит гипотетические структуры основных вегетативных реакций. Например, уси­ление экскреторно-эвакуаторной защитной функции. В ин-тегративных центрах нервной системы некая опасность вос­принимается как яд или токсический метаболит. Принимает­ся решение — освободиться от яда. Результат — усиление эк­скреции жидкости из организма. Увеличивается секреция же­лез, возрастает пото-, слюно-, мочевыделение. Также увели­чивается секреция желез слизистой оболочки желудка и ки­шечника. Содержимое последних выбрасывается благодаря антиперистальтике желудка и усилению перистальтике тол­стого кишечника. Возникает тошнота, рвота и «медвежья бо­лезнь». В этом наблюдается и практический смысл, влажные ладони лучше удерживают противника, а с пустым животом легче убегать или драться. Другая реакция — это усиление ге-моциркулярной функции. Опасность может потребовать ак­тивных действий (бегства или нападения). Решение — пре-

вентивно усилить кровоснабжение органов и тканей. Резуль-
тат___ учащение и усиление сердцебиения, повышение арте­
риального давления. Повышается свертываемость крови. И

При длительной психотравматической ситуации вегета­тивные реакции отмечены у всех людей. Вегетативная реак­ция воспроизводится при воспоминании психотравматичес­кой ситуации достаточно длительное время, что впослед­ствии может стать причиной развития психосоматического

Индивидуальные особенности стрессреакции считаются обусловленными генетическими особенностями перифери­ческой нервной системы, с преобладанием либо симпатичес­кой нервной системы, либо парасимпатической (системы блуждающего нерва — вагуса).

Обнаружено, что при гневе у человека активизируются некоторые парасимпатические реакции; при страхе — симпа­тические, а при чувстве отвращения — те и другие. При стрессе, у людей с преобладанием симпатической нервной си­стемой чаще развивается стеническии, агрессивный ответ, а у людей с преобладанием парасимпатической системы — деп­рессия. Ряд авторов считает, что «преобладание симпатичес­кой регуляции улучшает адаптивные возможности, так как способствует генерализации нервных процессов, повышает сенсорную чувствительность и придает организму силы дей­ствовать соответственно ситуации. Преобладание парасим­патической регуляции ухудшает адаптивные возможности». Описанный феномен был известен с древних времен, Цезарь, отбирая в свои легионы солдат, неожиданно их пугал и на­блюдал за реакцией. Если появлялась гиперемия кожных по­кровов, то такого кандидата брал в легионеры.

Другое гормональное вещество — кортизон также влияет на стрессоустойчивость. Считается, что люди с пониженным количеством кортизона менее подвержены стрессовым реак­циям, а у людей с повышенным его количеством преоблада­ют оборонительные реакции.

Когнитивный субсиндром стресса

Такая структура головного мозга, как лимбическая систе­ма, соединяет подкорковые механизмы с процессами проис­ходящими в коре. Лимбическая система играет важную роль в процессе формирования воспоминаний, а также связана и с аффективными, эмоциональными механизмами. Сознатель­ное понимание — это функция коры головного мозга, таких ее участков, как ассоциативные области зрительных и слухо­вых участков. В момент психотравматической ситуации про­исходит активизация именно подкорковых образований моз­га, а активность коры головного мозга сужается. В результа­те произошедшее событие запомнится в нервной системе, не достигнув ассоциативных участков коры головного мозга, и тем самым не происходит «естественной» коррекции за счет связи, посредством нейронных сетей, с мыслями, ощущения­ми и способностями более высоких уровней. В итоге, воспо­минания потом долгое время будут оказывать сильное эмо­циональное и физическое воздействие.

Всякий раз, вспоминая психотравматическое событие, мозг будет вырабатывать определенное количество нейро-пептидов, активизирующих гипоталамус, и вновь запускаю­щих адреналовую систему стрессреагирования. Рассмотрим эту модель на примере зрения, глаз принимает пучок света и отправляет сигнал в область таламуса, называемую лите-рально-гинекулярное ядро, и затем в визуальный кортекс для обработки. Когда ученые (К. Прибрам) изучали зрительные процессы, то обнаружили, что в этот момент задействованы многие другие области мозга, которые также посылали ин­формацию в визуальный кортекс. Литерально-гинекулярное ядро направляло информацию, хранящуюся в гипоталамусе и лимбической системе. «80% того, что обрабатывает лите­рально-гинекулярное ядро, приходит не от сетчатки глаза, а от других глубоко взаимосвязанных областей мозга» (Фран-сиско Дж. Варела). Таким образом, чтобы ни видел мозг — это только 20% сигналов из окружающего мира, а 80% воспо­минаний. Этот факт является общим принципом для функци­онирования всего мозга. Согласно теории Гросберга (1964г.), сознание есть смесь резонанса между «сырым» восприятием в краткосрочной памяти и множеством ассоциаций из долго-26

очной памяти. Таким образом, психотравматическое вос­поминание может стать своеобразным «фильтром» восприя­тия любой информации.

Согласно мнению Хебба, при стрессе наблюдается улуч­шение перцепции, увеличение быстроты и энергии действий. Автор объясняет это ростом напряжения в ретикулярной формации мозгового ствола, что облегчает прохождение не­рвных импульсов в кору головного мозга. Но высокая акти­вация нарушает и дезорганизует деятельность за счет нару­шения селективности поведения. Даффи считает, что высо­кая активация нарушает способность тормозить моторные реакции, что приводит к импульсивным двигательным реак­циям. По мнению Истербрука, по мере усиления возбужде­ния возникает сужение поля внимания, постепенно уменьша­ется диапазон доходящих извне сигналов необходимых для получения достаточной информации и совершения правиль­ных действий. Концентрация внимания вначале усиливается, поскольку устраняются, прежде всего, несущественные, вто­ростепенные сигналы. Однако при нарастании возбуждения выпадают и сигналы, важные для выполнения задачи и уро­вень организации необходимых действий снижается. Может именно в этом феномене скрывается причина последующих навязчивых репереживаний, которые могут быть попыткой восстановить в памяти все событие, но каких-то деталей для этого не хватает.

Последнее изменение этой страницы: 2016-09-20; Нарушение авторского права страницы

источник

Автор: Китаев-Смык Л. А.

Монография «Психология стресса» по плану издательства «Наука» должна была не превышать 17 авторских листов (а.л.). Однако она понравилась редакторам «Науки», и они не мешали (помогали!) мне «засовывать» в рукопись все новые и новые фрагменты. Из-за этого книга (издания 1983 г.) похожа на «слоеный пирог».

Читайте также:  Психологические стрессы и борьбы с ними

Книга возросла до 25,5 а.л. Несколько страниц вырвали (буквально) из готовой верстки, чтобы она не превышала 25 а.л. Из академического начальства «тайно» способствовала расширенному изданию моей монографии Е.В. Шорохова.

Но заголовки (названия) всех вставок мне рекомендовали выбросить («чтобы не дразнить гусей»). Многие подзаголовки, которые были в первичном варианте рукописи также были выброшены, особенно в третьей главе.

И еще – были сокращены «резюме» к главам и само слово – «Резюме» не упоминалось. А резюмирующие абзацы в подразделах все были выброшены полностью: «Чтобы Вас не тянули за язык рецензенты и цензоры», – так мне пояснили. Из-за этого разные по тематике фрагменты идут сплошным текстом.

Зачем же все это делалось? Чтобы не привлекать внимания неведомых мне рецензентов и цензоров к новациям, которые были в книге. Еще мне было рекомендовано новое «усушить», т.е. писать так, чтобы рецензенты засыпали (буквально). Сейчас тогдашнее новое стало азбучными истинами.

Частично восстановленный текст «Психологии стресса» с целостным предисловием и полным оглавлением удалось издать в Польше, переправив дипломатической почтой посольства Польской Республики, за что ему (и конкретным людям) моя сердечная благодарность. Ниже – полный текст Предисловия и полный текст Оглавления моей монографии «Психология стресса», изданной в Лодзи.

Leonid A. Kitajew-Smyk
PSYCHOLOGIA STRESU
Lodz. OSSOLINEUM, 1989.

Леонид А. Китаев-Смык
ПСИХОЛОГИЯ СТРЕССА
Лодзь. Польша, издательство «Осселинеум», 1989 г.

К польскому читателю (предисловие). (Перевод с польского).

В этой книге иной читатель не найдет того, ради чего, возможно, он раскрыл ее, в ней нет описания конкретных методов предотвращения стресса. Однако знакомство с анализом причин и закономерностей стресса, с его последствиями, изложенными в книге, позволит читателю увидеть способы уменьшения неблагоприятных влияний критических ситуаций и, может быть, поможет найти полезные последствия этих ситуаций. “Нет худа без добра” — говорит пословица. При стрессе нужно не только пересилить “худое”, но не потерять “доброе”.

Автор верит, что у читателя проблемы, связанные со стрессом, в чем-то, а может быть во многом уникальны. Конкретные рекомендации специалистов по стрессу могут подвести читателя близко к решению его проблем стресса. Но повседневное их решение сможет осуществлять только сам человек, знающий свои проблемы “нутром” и возвысившийся над ними, в частности, путем их осмысления. Иными словами, проблемы стресса человек может решать сам более успешно, если он имеет знания и силы взглянуть на свои проблемы и “из себя”, и “на себя”.

Эта книга написана, чтобы пополнить знания о стрессе специалистов в разных областях (медиков и психологов, философов и духовенства, инженеров и чиновников и т.п.) или хотя бы, чтобы укрепить их в этих знаниях.

Содержание книги – онаученные отголоски двух десятилетий исследований стресса автором в разных экспериментальных и жизненных ситуациях. Исследования были начаты при подготовке космических полетов и должны были решить ряд практических задач. В ходе экспериментов стали выкристаллизовываться обобщающие выводы. Читатель найдет их часто не отделенными ни от логики экспериментальных поисков, ни от духа времени их проведения. В чем он – этот дух?

В том, что перед исследователями космического стресса были неизученные опасности. Такой предмет исследования рождал самоотверженность исследователей, которая ими таковой не осознавалась, будучи обыденной, она, вместе с тем, давала полноту и цельность самореализации исследователя. Риск здоровьем (многие опыты мы делали на себе) воспринимался экспериментаторами не самопожертвованием, а игрой, где выигрыш истина.

Проникновение в новую область знаний (космический стресс был такой областью) открывает простор исследовательской инициативе, право на парадоксальность научных подходов и решений. Нетривиальное казалось тогда естественным. Рутинеры еще не проявлялись. Им не на что было опереться в стремлении все усреднить, еще не накопились рутинные знания, не с чем было уравнивать взлеты научных фантазий.

Первооткрывателям космического стресса помогало то, что пагубное действие засекречивания их работы спецслужбами еще не начало сказываться. “Секретность” защищала маленькие группы энтузиастов-исследователей от мух, летящих на мед славы. Славой еще не пахло. Это позднее под покровом “секретности” произрастает научная рутина, аккумулирующая “научную” посредственность, вытесняющую дух научного поиска.

В совместной самоотдаче рождалась дружба. Она — главное, что позволило получить экспериментальные данные, вошедшие в эту книгу. Множество добровольных помощников: летчиков, инженеров, медиков, физиологов, психологов и др. делали возможными комплексные исследования стресса. Главный соавтор исследований стресса “проваливания в бездну” невесомости — Е.Т. Березкин, исследований стресса “укручивания” — Р.Р. Галле, стресса бессонницы — Л.Г. Дикая, стресса штормовых плаваний – В.А. Чурсинов. Книга имеет своего героя, упоминаемого в нескольких главах. Это испытуемый Ко-в, В.А. Корсаков. Он не только много лет участвует “подопытным” в разнообразных исследованиях стресса и тем позволяет сопоставлять влияние различных экстремальных для людей факторов на здоровье, самочувствие, работоспособность, общительность. Владимир Александрович прозорливый инициатор и талантливый организатор таких исследований. Многие из них не состоялись бы без умной настойчивости и самоотверженности этого скромного человека.

В разных главах книги автор рассматривает связанные со стрессом проблемы, принадлежащие к различным областям знаний (разным научным дисциплинам): психологии, физиологии, медицине, социологии, проксимике, организации труда и др. Широта подходов необходима для понимания и успешного решения проблем, обусловленных стрессом. Вместе с тем такая широта не могла не нанести ущерба глубине разнодисциплинарных проработок этих проблем.

Использование неодинаковых методологических подходов к анализу разнодисциплинарных научных материалов делает для разных профессионалов одни главы книги как бы более, другие — менее “своими”, т.е. более или менее полезными и удобными для чтения.

Следует учитывать и то, что эта книга (в русском издании) “пролезла как верблюд через игольное ушко” сквозь системы контроля, характерного для эпохи, называемой сейчас эпохой застоя. “Верблюд” несет на себе деформации от такого “игольного ушка”. Это и недосказанности, и кажущаяся сейчас наивной завуалированная подача фактов, представлявшихся “крамольными” ученым-догматикам. Не всегда такое “потаенное” в страницах книги сможет легко пробиться к сознанию читателя, не варившегося в котле научной жизни в “эпоху застоя”.

Ниже читателю предлагается краткий путеводитель по книге. Он нужен, так как, по мнению автора, книгу далеко не каждому следует читать подряд. Целесообразно подобрать свой оптимальный алгоритм ее прочтения.

Первую главу можно рассматривать как вводную. Изложив в ее начале известные положения концепции стресса, автор не только демонстрирует приверженность к ней, но и свое уважение ее создателю, великому ученому Гансу Селье. Его главная заслуга в том, что принцип релятивизма был использован в медицине, а затем и в других науках о человеке. Г. Селье предложил этот принцип как основание для обобщающего взгляда на огромное количество фактов, накопленных к нашему времени этими науками. В книге прослежены истоки концепции стресса и направления научных исследований, использующих методологические построения этой концепции.

В первой главе показаны не только успехи, достигнутые под флагом концепции стресса, но и границы ее применения, и то, как трансформируется понятие “стресс” в современный науке и практике. Это понятие используется и в обыденной жизни, и в литературе по разным, подчас мало взаимосвязанным научным направлениям. Возникло разночтение указанного понятия. В связи с этим в первой главе рассмотрены разные интерпретации понятия “стресс”. Приведена сводка основных психологических исследований стресса. Среди них выделились как ведущие: изучение деятельности в экстремальных условиях, анализ личностных особенностей в критических ситуациях и разработка психологических методов предотвращения и купирования неблагоприятных проявлений адаптации к экстремальным воздействиям.

Использование человека в качестве “подопытного кролика” при изучении у него стресса ставит перед учеными вопрос о моральности таких исследований. Гуманистические принципы изучения стресса, сформировавшиеся у автора книги на протяжении многих лет участия в экспериментах в экстремальных условиях представлены на суд читателю. Такие эксперименты должны базироваться на специальных методологических принципах, которые до настоящего времени не разработаны в должной мере. Отход от них может лишить исследования стресса корректной содержательности. Методологические принципы, ставшие очевидными автору в ходе проводимых им исследований также изложены в первой главе.

Долгое время считались “загадочными” строессогенные действия невесомости и кориолиссовой силы. На примере психологического анализа этих экстремальных факторов показаны структура и динамика воздействий, вызывающих стресс.

Изучение его при длительных субъективно предельно переносимых воздействиях показало, что синдром стресса может развиваться волнообразна. При этом “волны” стрессовых проявлений имеют различное “содержание”. Увидеть это разнообразие можно при комплексном исследовании, т.е. с использованием методов принадлежащих разным научным дисциплинам. В наших многосуточных экспериментах за первой “волной” изменения эмоций шла вторая “волна” вегетативных (неподвластных сознанию) часто болезненных проявлений стресса. Далее следовали “волны” изменения интеллектуальных процессов и трансформации взаимоотношений между людьми. Все эти “волны” фактически — субсиндромы стресса (назвать их “субсиндромами” подсказал А.Н. Лебедев после просмотра рукописи этой книги, за что автор ему признателен). Волнообразная смена стратегий деятельности при обучении описывалась неоднократно.

Последующие главы: 2-5 посвящены описанию указанных четырех субсиндромов стресса. Заметим, что в других, чем у нас, экстремальных ситуациях, при иной научной оснащенности могут быть обнаружены другие субсиндромы стресса.

В начале глав со 2-й и по 5-ю изложены общие закономерности состава и динамики субсиндрома, которому посвящена данная глава. Затем в главе описаны частные проявления данного субсиндрома, но не все (изложить широкий круг частных проявлений стресса не позволил ограниченный объем книги), а лишь некоторые из изученных автором, либо хорошо иллюстрирующие его гипотезы, либо наиболее важные читателю.

Эмоциональное поведение при стрессе, которому посвящена вторая глава, наиболее ярко, как бы в “стерильном” виде, проявляется при интенсивных экстремальных воздействиях, первоначально не имеющих смыслового содержания и действующих рефлекторно.

Такими воздействиями, вызывающими врожденное чувство страха, являются падение и громкий звук [236]. Поэтому общие закономерности эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса излагаются с использованием данных, полученных при своего рода “гигантском падении”, которым оказывается невесомость для многих людей. Во второй главе представлены результаты уникальных обследовании во время невесомости большого числа людей, совершенно не подготовленных к ней. Полученные данные позволили увидеть самые общие закономерности не только стресса невесомости, но и “стресса жизни”. Такие массовые эксперименты с “простыми” людьми в дальнейшем не повторялись. Видимо, они вновь станут возможны при пассажирских космических перевозках.

Стресс при другом виде воздействия, вызывающего врожденное чувства страха, при громком звуке также описан во второй главе. Исследования акустического стресса “ударного” типа во многом дополнили изученные в невесомости общие, системные закономерности стресса. Особенности примененных нами звуковых воздействии позволили увидеть то, как эмоциональный стресс может трансформироваться в патопсихологические состояния, являющиеся преддверием некоторых психических “болезней стресса”.

Стрессовые изменения поведения могут быть не заметными и не проявляться в агрессивности, в бегстве или в пассивном “уходе” от неприятностей. Но и при кажущемся спокойствии у человека при стрессе изменяются движения: их сила, скорость, координированность. Это может влиять на работоспособность, особенно, когда человек должен выполнять тонкие движения, ответственные действия. Изменения рабочих движений при стрессе описаны во второй главе.

Читайте также:  Деструктивный стресс и его уровни

Важным для организации психологической профилактики стресса является понимание того, что не только активное поведение может быть полезно для здоровья и сохранения человеческого облика в трудных, критических ситуациях. Если экстремальные обстоятельства делают активное поведение невозможным или даже губительным для человека, тогда необходимо пассивное стрессовое поведение. При этом целесообразно сохранение способности восстанавливать в нужный момент свою активность, боевитость, сохранение веры и надежды на вызволение от невзгод жизни, на успешное преодоление стрессогенных воздействий.

В третьей главе особое внимание уделено механизмам возникновения соматических (телесных) болезней стресса, которые могут возникать при длительном, безуспешном преодолении экстремальных факторов.

Хотя базовые исследования длительного стресса проводились на «Наземном имитаторе межпланетного корабля”, автор старался в этой книге отойти от космической фабулы, обратив внимание на проблемы нарушения здоровья, сходные при космическом стрессе и при наших земных неприятностях.

До последнего времени было не ясно почему люди типа А, – по классификации Фридмана и Розенмана, — умирают от сердечно-сосудистых болезней стресса значительно чаще, чем люди типа В. На страницах данной книги высказана гипотеза о том, что в основе этой жестокой (не только для людей типа А) закономерности лежит “социально-биологический атавизм”, унаследованный нами от животных предков. Предложенная гипотеза, надеемся, позволит не только понять причины болезней стресса, на и восстановить выработанные в тысячелетиях народные традиции, предотвращавшие раньше эти “атавистические” болезни, сейчас “эпидемически” распространяющиеся в странах с новой индустриальной цивилизацией.

В последние три десятилетия медицинские науки стали много внимания обращать на “предболезнь” – состояние пограничное между здоровьем и болезнью. Многолетнее изучение болезней стресса привело автора к предположению о существовании “болезневидных состояний”, которые субъективно могут быть очень неприятными и переживаются как начавшаяся болезнь, но таковой не являются. При исчезновении экстремального воздействия “болезневидное состояние” исчезает практически без последствий, если не считать иногда усиления, а подчас ослабления адаптационных возможностей организма противостоять подобным воздействиям. Характерным примером “болезнвидного состояния” с преобладанием соматических дисфункций является так называемая “болезнь укачивания” (морская, воздушная, спутниковая “болезнь”, кинетоз и т.д.). Проблемы, связанные с этим состоянием подробно обсуждаются в третьей главе. Описывается новый подход к пониманию механизмов и методов профилактики этого состояния, крайне неприятного для многих тысяч пассажиров морского, воздушного, автобусного транспорта.

“Болезневидными состояниями” с преобладанием психических симптомов могут быть некоторые неврозы. Смешанные болезневидные симптомы (психические и соматические) проявляются при, так называемых, “психо-соматических заболеваниях”, которые часто не болезнь, а лишь трагическое для человека “болезневидное состояние” в которое он, не осознавая того, уходит от неодолимых и нетерпимых жизненных невзгод.

Четвертая глава посвящена изменениям интеллектуальных способностей человека при стрессе. В критических ситуациях они могут либо ухудшаться, либо, напротив, улучшаться. В экстремальных условиях могут возникать психологические феномены, не встречающиеся при спокойной жизни. Такие, как иллюзии восприятия или, напротив, повышение его точности, затуманивание сознания или, в других случаях, инсайтное “озарение” и т.д.

При стрессе улучшение одних интеллектуальных функций может как бы переслаиваться с ухудшением других. Такой “слоеный пирог” изменений умственных способностей очень сложно влияет на работоспособность и эффективность деятельности в критических ситуациях. Примеры стрессовых изменений восприятия, памяти, способности ориентироваться в пространстве, изменений операторской деятельности представлены в четвертой главе.

В конце ее предпринята попытка проанализировать то, как эмоциональные, часто подсознательные, “движения души” влияют на возникновение у людей при стрессе мыслей, побуждений, поступков. При этом критически анализируется экзистенциальное предположение, что “ужас смерти” лежит в основе большинства человеческих суждений и действий в критических ситуациях. Этот анализ позволил автору расширит указанное предположение и описать четыре типа “страха смерти”.

Пятая глава начинается кратким обзором социально-психологических исследований стресса. Представлена общая структура динамики общения людей, попавших в экстремальную ситуацию. Если им не удается снизить внешнюю экстремальность и сама она не снижается, то в группе может либо за счет коллективистских действий ее членов формироваться и укрепляться внутренняя самоорганизация, помогающая противостоять экстремальным влияниям среды, либо группа распадается, чтобы реализовались индивидуалистические способы “спасения” от стресса. В большинстве случаев второй вариант – менее эффективен. Показаны условия для активизации и консолидации группы в стрессогенной ситуации.

Далее в пятой главе кратко изложены современные научные данные о влиянии, наряду социальной, предметной среды на течение стресса (результаты проксимических исследований). Описаны опыты с “вторжением призрака” в “личное пространство” человека. Показано, что необходимы внешние условия, но, главное, собственные волевые усилия членов группы, чтобы их совместное пребывание в стрессогенной обстановке порождало “воодушевляющую сплоченность”, а не “озлобляющую скученность”.

Шестая глава — как бы приложение к предыдущим главам. Приведенные в ней данные подтверждают, что в основе многих проявляющихся при стрессе типологических различий людей лежат закономерности, сформировавшиеся в ходе биологической эволюции.

Какой главный недостаток этой книги по мнению ее автора? Разнокалиберность представленных сведений. В ней изложены разнообразные данные, полученные на протяжении многих лет в экспериментах с участием автора. Книга не является стройным обзором литературы. Изучение проблемы стресса далеко от завершения. Это также явилось причиной того, что представленные в книги материалы не ранжированы по их значимости для решения этой проблемы.

Какое главное достоинство видит в этой книге ее автор? Разносторонний подход к пониманию стресса. При этом особое внимание обращалось на то, что экстремальные ситуации, возникающие в жизни и моделируемые в экспериментах, могут оказывать на человека не только неблагоприятные влияния. Такие ситуации могут пробуждать в людях потенциальные возможности, незаметные в обычных, не стрессогенных условиях. Автор полагает, что главные из них: интеллектуально-творческий потенциал (с условием, что он не устремлен против самого себя, т.е. не стал безумен), потенциал нравственности. В критических условиях он проявляется и проверяется. Потому что нравственность – это не только раскрытие потенциала жизнеутверждения личности, но и система запретов, “очеловечивающих” личность и общество. Напомним, что, Л.Н. Толстой видел три вида нравственности:

— нравственность то, что служит на пользу моему «я». Это – нравственность дикости;

— нравственность то, что служит на пользу тому кругу, который есть мой. Это – нравственность варварства;

— нравственность то, что служит на пользу всему человечеству. Это – нравственность общечеловеческая.

При стрессе становится очевидно, потенциалом какой нравственности богат человек. Но главное, в критической ситуации человек всегда становится перед выбором, с какой из этих трех нравственностей идти дальше.

Китаев-Смык Л.А.
ПСИХОЛОГИЯ СТРЕССА. М.: Наука, 1983
.

источник

Психологические и психофизические исследования стресса при экстремальных факторах разного характера и разной продолжительности позволили выделить ряд форм адаптационной активности, которые можно рассматривать как субсиндромы стресса. Каждый субсиндром характеризуется большим числом симптомов, принадлежащих к какому-либо одному классу проявлений жизнедеятельности человека. Согласно позиции Л. А. Китаевой-Смык, кратковременный и длительный стресс формирует четыре субсиндрома:

2) вегетативный (субсиндром превентивно-защитной вегетативной активности);

3) когнитивный (субсиндром изменения мыслительной активности при стрессе);

4) социально-психологический (субсиндром изменения общения при стрессе) [16].

Следует сказать об условности такого разделения субсиндромов стресса. В классификации Л. А. Китаевой-Смык были избраны преимущественно психологические основания для анализа проявлений стресса, возникающих при относительно постоянном уровне субъективной экстремальности стрессора.

По мнению Л. А. Китаевой-Смык, при длительном течение стресса его субсиндромы могут чередоваться, повторяться или сочетаться друг с другом при поочередном доминировании отдельных субсиндромов. В условиях, когда на человека длительно действуют предельно-переносимые стрессоры, эти субсиндромы следуют один за другим в определенном порядке, то есть становятся фазами развития стресса. Дифференциация этих субсиндромов была возможна благодаря тому, что в ходе развития стресса при указанных условиях поочередно становились выраженными различные формы адаптационной активности. Следует отметить, что при стрессорах, оцениваемых субъективно как максимально переносимые, смена преимущественно выраженных субсиндромов осуществлялась в последовательном переходе от субсиндрома, знаменующего низкий уровень адаптации, к субсиндрому, симптомы которого свидетельствуют о более высоком уровне адаптации. Так, первым в предельно-переносимых экстремальных условиях проявлялся в исследованиях Л. А. Китаевой-Смык эмоционально-поведенческий синдром. Его сменял вегетативный синдром. По мере угасания этих двух субсиндромов становились выраженными когнитивный и социально-психологический субсиндромы. Очередность последних двух субсиндромов стресса обусловливалась индивидуально-личностными особенностями людей, проявляющимися в экстремальных условиях.

Итак, при кратковременном и длительном течении стресса, согласно исследованиям Л. А. Китаевой-Смык, формируются четыре субсиндрома, которые можно рассматривать как фазы развития стресса:

I. Эмоционально-поведенческий субсиндром.

Выделяют активное и пассивное реагирование в эмоционально-поведенческом субсиндроме. Определим особенности каждой реакции.

Активное эмоционально-поведенческое реагирование.

Биологическое значение этой формы реагирования — способствовать за счет ускоренных и усиленных защитных (или агрессивных) действий предотвращению неблагоприятного развития стрессогенной ситуации (в условиях кратковременного стресса). Защитные поведенческие акты могут быть разных уровней сложности: рефлекторные действия, сложно организованные действия (эмоционально-двигательное оживление при угрозе опасности), социально обусловленные действия. Выделяют фазы активного эмоционально-поведенческого реагирования:

· Фаза «программного реагирования» — это реализация фило- и онтогенетически сформированной программы адаптационных, защитных реакций, действий в ответ на стрессор.

· Фаза «ситуационного реагирования» — характер защитных действий и сопровождающих их эмоций зависит от субъективно воспринимаемой эффективности действий, осуществленных субъектом на первой фазе, и стрессогенной ситуации. Следует отметить, что восстановлению физиологического и психологического гомеостаза после потрясений, происшедших во время первой фазы, способствуют как позитивные, так негативные эмоциональные реакции второй фазы. Более эффективно восстановление происходит в том случае, если эмоции сопровождаются усилением двигательной активности. При чрезмерности экстатических переживаний наблюдается их смена негативными эмоции. Проблема возникновения отрицательных эмоций со снижением активности поведения после экстатической фазы слабо изучена.

Пассивное эмоционально-поведенческое реагирование.

Для индивидов при достаточно сильных кратковременных экстремальных воздействиях характерно снижение эмоционально-двигательной активности. Если активное реагирование направлено на удаление экстремального фактора, то пассивное реагирование — на его пережидание. Пассивное поведенческое реагирование делят на:

а) адекватное требованиям снижения вредоносности стрессора;

б) чрезмерное или неуместное уменьшение двигательной активности, снижающее эффективность пассивно-защитного поведения.

Итак, нами были отличены активная и пассивная формы эмоционально-двигательной реакции на начальном этапе развития стресса при кратковременных интенсивных воздействиях.

Следует отметить особенности эмоционально-поведенческого субсиндрома при длительном стрессе При достаточной продолжительности и силе стрессора начало эмоционально-двигательного реагирования может протекать в двух направлениях:

1. Пассивное эмоционально-двигательное реагирование — первичное.

2. Увеличение эмоционально-двигательной активности, которое скоро сменяется нарастанием противоположных явлений: мышечной слабостью, апатией и другими проявлениями пассивного реагирования на стрессор -вторичное пассивное реагирование.

Первичное и вторичное уменьшения активности при длительном стрессе сходны в своих проявлениях. Первичное пассивное реагирование возникает у субъекта при поступлении к нему информации о предстоящем или текущем экстремальном событии, субъективно расцениваемом как невозможное, невероятное, непонятное. В отличие от этого вторичное пассивное реагирование возникает при трансформации в перцептивно-когнитивной сфере субъекта неосознаваемого представления о «возможности» при одиночном кратковременном экстремальном воздействии в представление о «невозможности» при многократных длительных стрессорах. Таким образом, первичное и вторичное пассивное реагирование трудно дифференцировать в том случае, когда пассивное реагирование, возникнув в начале действия стрессогенного фактора, сохраняется при длительном его действии.

Читайте также:  Развелась с мужем как пережить стресс

Рассмотрим внешние и внутренние факторы, предопределяющие активность — пассивность поведения.

Внутренние факторы: врожденная предрасположенность человека к активному или пассивному поведению в критических ситуациях и имеющийся опыт столкновения с такими ситуациями.

Внешние факторы : экстремальность воздействия внешней среды, то есть стрессора, отраженная в перцептивно-когнитивных системах субъекта. Следует отметить, что восприятие и анализ сущности внешних воздействий зависят от субъективных (осознаваемых, неосознаваемых) психологических установок.

Итак, в эмоционально-поведенческом субсиндроме выделяют две формы реагирования: активную и пассивную.

При сильных стрессорах целесообразным является активное защитное реагирование, чтобы не было истощения адаптационных резервов. Пассивная тактика применяется в ситуациях, экстремальность которых создается длительностью стрессора, а не силой его действия. Но следует отметить, что дихотомическая полярность «активность-пассивность» в одних и тех же критических ситуациях зависит от индивидуально-психологических особенностей личности. Личный опыт и уровень адаптированности индивида покажут, какое эмоционально-поведенческое реагирование эффективно в сложившихся условиях. Развитие эмоционально-поведенческого субсиндрома наглядно можно представить на рис.2.

Рис. 2. Динамика развития эмоционально-поведенческого субсиндрома стресса

В рамках данной проблемы важно выделить три типа взаимоотношений вегетатики и психики:

1. «Обслуживающая» вегетативная активность. Психические процессы базируются на физиологических механизмах. При этом психика как бы управляет вегетатикой. Их взаимодействие призвано обеспечивать оптимальный режим психической деятельности.

2. Регулирующая вегетативная активность. При стрессе вегетатика может управлять психическими процессами для защиты организма.

3. Превентивно-защитная вегетативная активность. Вегетатика может выполнять защитные функции. При стрессе они могут резко усиливаться, становясь заметными для субъекта и окружающих.

Таким образом, вегетативные функции участвуют в снижении двигательной активности индивида. При пассивном реагировании, когда накапливаются опасные, неблагоприятные стрессовые эффекты, актуализируется внутренняя защитная активность организма в виде защитной вегетативной реакции. Наглядно развитие вегетативного субсиндрома стресса можно представить на рис.3.

Рис.3. Динамика развития вегетативного субсиндрома стресса

Проблема изменения мышления при стрессе трактуется неоднозначно. Так С. Каплан считает, что стрессовой трансформации мышления характерен только негативный вариант. Эта точка зрения была вызвана необходимостью исправления неблагоприятных изменений процессов мышления, возможных при стрессе. Но такие изменения, сказываясь на целеполагании, ценностных ориентациях, могут существенно менять направленность человека, деформировать его личность [16; 265]. Р. С. Лазарус считает, что при стрессе, особенно эустрессе могут происходить значительные благоприятные изменения познавательных процессов и процессов самосознания, осмысления действительности, памяти. Также следует отметить, что глубокие стрессовые изменения мышления взаимосвязаны с эмоциями, сопряженными со стрессогенными ситуациями. Одно из первых проявлений влияния эмоций на мышление — это возникновение экстатичной (дискомфортной) окраски мыслительных образов, представлений, намерений.

Изменения мышления при стрессе, согласно мнению Л.А. Китаевой-Смык, целесообразно подразделять на три типа:

2) гиперактивизация мышления;

3) «уход» от решения стрессогенных проблем.

Первый тип изменения мышления при стрессе проявляется в виде активизации дискурсивно-логического мышления. То есть может усиливаться либо интегративное осмысление всей информации, которой располагает субъект, либо дезинтегративное осмысление. В первом случае в сознании возникает сравнительно упрощенное схематизированное представление о ситуации с выделением главных аспектов (композиционная концептуализация ситуации). Во втором случае у человека при стрессе расширяется сфера осмысляемой информации, поступающей в данный момент, извлекаемой из памяти, креативно воссоздаваемой (декомпозиционная концептуализация стрессогенной ситуации и информации). Оба вида стрессовой активизации мышления имеют адаптационно-защитное значение и направлены на овладение стрессогенной ситуацией.

Следует остановиться на различии активизации мыслительных процессов при стрессе по направленности интересов личности: а) экстравертированная; б) интровертированная. Активизация первого вида — повышение интенсивности анализа стрессогенной обстановки в поисках выхода из экстремальной ситуации для всех членов группы, для блага других (социально-положительная), либо только для себя, в ущерб другим, поиски способа мести (социально-отрицательная). Активизацию мышления второго вида также можно подразделить на положительную: углубленность «в себя», которая сопровождает интенсификацию решения актуальных задач, творческую активность, обострение интуиции и отрицательную: с «уходом» от решения стрессогенных проблем.

Таким образом развитие стрессовых трансформаций мышления может привести либо к «уходу» от решения стрессогенной проблемы (вплоть до возникновения психопатологических состояний или асоциальных устремлений личности), либо к возникновению инсайтных форм мышления. В последнем случае переход от дискурсивно-логического к инсайтному мышлению опосредуется мыслительной растерянностью, эмоциональной подавленностью с переживанием горя, безвыходности, что можно рассматривать как «псевдоуход» от решения стрессогенной проблемы. Следовательно, «псевдоуход» является предпосылкой для возникновения мыслительного озарения, инсайтного решения задачи, казавшейся неразрешимой.

Второй тип стрессового изменения мышление — гиперактивизация мышления. В психологической науке нет однозначного ответа на вопрос, чем в большей мере могут быть вызваны проявления гиперактивности — многолетним «стрессом жизни», трансформирующим личность, или личностными особенностями, предрасполагающими индивида к «стрессу жизни». Со стрессовой гиперактивностью мышления К. Меннингер связывает гипернастороженность, проявляющуюся в виде бессонницы, то есть защитного бодрствования, боязливости. В. И. Севатьянов считает, что данный феномен обусловлен возникновением в экстремальной ситуации гиперэмоциональности, гиперподвижности [16; 287].

К третьему типу субсиндрома изменения мышления при стрессе относятся различные проявления «ухода» от решения проблем:

а) «замещение» решением побочных проблем, не имеющих отношения к стрессогенной ситуации, или решением частных, подготовительных проблем;

б) разные формы уменьшения активности мышления.

Замещающее действие может, во-первых, уменьшать сформированную психологическую установку индивида к совершению неблагоприятного поведения, во-вторых, побуждать индивида к позитивным действиям.

Уменьшение мыслительной активности при стрессе происходит за счет физиологических механизмов: нарколепсия, обморочных состояний. Особый интерес представляют случаи фрагментарных амнезий, когда в памяти субъекта сохраняется вся ситуация, все присутствующие лица и их действия, кроме тех, кто стрессогенен для субъекта.

При длительных экстремальных воздействиях могут возникать неблагоприятные проявления мыслительной активности, направленной «в себя», в виде снижения субъективной значимости контактов с реальным пространством и настоящим временем. При этом возможны симптомы обеднения или даже распада личности. Человек начинает думать о прошлом больше, чем о настоящем, или он мечтает о будущем, не делая ничего в настоящем для достижения предмета мечтаний.

Таким образом, когнитивные процессы при сравнительно небольшой экстремальности стрессора характеризуются обострением внимания и мышления, инсайтным решением. Это связано с интенсификацией функций не только сферы сознания, но и неосознаваемых процессов мышления. Увеличение экстремальности стрессора обуславливает активность, гиперактивность мышления, «уход» от решения стрессогенных проблем. Развитие когнитивного субсиндрома наглядно представлено на рис.4.

Рис. 4. Динамика развития когнитивного субсиндрома при стрессе

III. Социально-психологический субсиндром.

Развитие общения опосредовано взаимовлиянием факторов внешней среды (физических, социокультурных, национальных, этических) и факторов внутренней среды индивида (психологических, биологических, физиологических). Бесконечное многообразие факторов, влияющих на общение, придает каждому конкретному случаю неповторимые черты. Экстремальная ситуация способствует возникновению адаптационной направленности общения, является катализатором, ускоряющим развитие взаимоотношений общающихся людей.

Л. А. Китаева-Смык выделяет пять стадий стрессогенного изменения общения:

1. Стадия ориентировочного «замирания».

2. Стадия личностной «экспансии».

3. Вынужденная помощь партнеру.

4. Стабилизация ролевого статуса.

5. Увеличение или уменьшение активности общения (рис.5).

По мнению Л.А. Китаевой-Смык, первая стадия стрессогенного изменения общения: индивид, оказавшийся в экстремальной ситуации, замирает, затаивается, присматриваясь к окружающим людям, оценивая их и перспективу своих контактов с ними. Для этой стадии характерно снижение активности общения. Вербальное общение может полностью прекратиться, но «замерший» человек полностью не исключается из общения, так как продолжает следить за окружающими людьми. Некоторая заторможенность может замедлить процесс знакомства, совместную деятельность, дискуссию. Состояния тревожности, настороженности, любопытства, смущения, гнева, определяющие эмоциональную окраску общения в этой стадии, могут периодически возвращаться на протяжении нескольких первых дней, недель при развивающемся стрессе. С первых секунд стрессогенной ситуации человек определяет:

а) степень опасности социального окружения;

б) перспективы развития общения в сложившихся условиях.

Вторая стадия развития общения при стрессе характеризуется увеличением интенсивности тех или иных проявлений общения или возникновением форм активного общения, несвойственных для человека вне экстремальных условий. Стадия личной «экспансии» устанавливает индивидуальный ролевой статус. Интенсификация общения направлена на оптимизацию исходной социальной позиции для получения или захвата желаемой престижной социальной роли. Направленность этой экспансии, ее цель и самовозрастание интенсивности общения почти не осознаются общающимися субъектами. В этой стадии при равенстве интеллектуального и речевого потенциала бывает бурный обмен информацией. При таком информационном извержении говорящий невольно пытается не только овладеть вниманием слушающего, но и приобрести его уважение. В случае неразговорчивости человека появляется показная успешная деятельность, демонстрируется деловитость и умелость. Активность общения и деятельность протекает на фоне положительных эмоций, эйфоричной дружественности.

Если условия общения сопряжены с действием дополнительных стрессогенных факторов, вызывающих болезненное состояние, сопровождающееся телесным недомоганием или плохим настроением, то возникает более тесное общение, связанное с заботой о партнере, с уходом за ним — третья стадия. Происходит слияние межличностных территорий. Мотивация, проистекающая из чувства собственной необходимости, вскрывает дополнительные адаптационные резервы организма и личности того, кто помогает. У того, кому помогают, внутренние резервы мобилизуются благодаря чувству собственной нужности дружески настроенному партнеру. Взаимная помощь приводит к тому, что личное пространство индивида перекрывается личным пространством партнера и субъекты оказываются менее стесненными.

Четвертая стадия характеризуется стабилизацией ролевых функций, статуса. Данная стадия может проходить эмоционально-монотонно и сопровождаться аффективными актами общения как с положительной, так и с отрицательной эмоциональной окраской. При этом образуются неформальные группы. В стрессогенных условиях ядро такой группы отличается большой внутренней стойкостью, сплоченностью, достигающейся через постоянное напряжение внутригруппового противоборства. Чем экстремальнее условия существования, тем труднее людям, склонным оставаться не примкнувшими, сохранять нейтралитет перед лицом конфронтирующих неформальных групп.

Возникновение эмоциональных, вегетативных и других признаков дистресса сопровождается дальнейшим изменением активности общения — пятая стадия.

Увеличение активности общения может способствовать консолидации группы и ее дезорганизации. Уменьшение активности общения возникает за счет значительного ухудшения функционального состояния и самочувствия. В результате симптоматики дистресса (апатия, адинамия, снижение умственной и физической активности, чувство дискомфорта) снижается мотивация и способность к общению (рис.5).

Таким образом, социально-психологический субсиндром рассматривает общую структуру изменения общения при стрессе, которая характеризуется развитием пяти стадий. Измененное общение может стать наиболее заметным проявлением стресса на определенной его фазе, т. е. возможно доминирование данного субсиндрома.

Рис. 5. Динамика развития социально-психологического субсиндрома стресса

Итак, кратковременный и длительный стресс формируют согласно позиции Л.А. Китаевой-Смык ряд субсиндромов: эмоционально-поведенческий, вегетативный, когнитивный, социально-психологический (субсиндром изменения общения при стрессе). Данные субсиндромы в предельно переносимых условиях для человека следуют один за другим, то есть становятся фазами развития стресса.

Изменения эмоций, поведения, мышления, общения в экстремальных условиях влияют на психологическое здоровье людей различных профессий, в том числе и на стрессоустойчивость педагогов.

источник